Андрей честно собирался спать. У него не было никаких посторонних мыслей ни раньше, ни сейчас, когда мягкая грудь молодой женщины лежала у него на изгибе локтя… И кажется, сквозь тонкую рубашку упиралась соском в самую ямочку. Когда горячее колено Полины касалось его бедра, но никак не находило себе места. Он вообще находился рядом с этой дамой лишь по велению долга и в интересах боярского рода Лисьиных. Однако ему было всего шестнадцать, ей — не больше. Они лежали рядом, они ощущали близость друг друга — и тело Андрея Зверева решило не обращать особого внимания на соображения столь незначительного рудимента, как разум.

Молодой человек ощутил, как внизу его живота выросло и напряглось нечто сильное и живое. Оно становилось все крепче, а напряжение начало растекаться во все стороны, разгорячая ноги, сводя мышцы живота, заставляя сердце биться туго, но как-то невпопад, и сбивая мысли с сонных и вялых на желание хорошенько подвигаться, взорваться, разрядить это напряжение. Причем он отлично знал, где находится источник, который принесет ему покой и сладость.

— … я уж всякое передумала. И про татар думала, и про свенов думала, и на колдовство грешила…

Зверев повернулся к ней, начал целовать ее глаза, брови, маленький носик, шею, а руки скользнули по телу, жадно сжимая грудь, гладя ее бедра.

— Ой, Андрей… Андрей, ты чего?

— Ты рассказывай, рассказывай, — посоветовал Зверев, впился ей в рот долгим поцелуем, потом снова поднялся, касаясь губами век.

— Я испугалась… испугалась… Что ты делаешь?

Андрей сперва просто приподнял подол ее рубахи, а потом решительно стал сдирать эту деталь туалета, чтобы не мешалась.

— Что ты делаешь? Тетушка сказывала, что это грешно!

— Ты больше не принадлежишь тетушке, — напомнил ей шепотом в самое ухо муж. — Ты принадлежишь мне! Ты поняла это?

— Да… — прошептала молодая женщина.